Лобготт Пипзам (lobgott) wrote,
Лобготт Пипзам
lobgott

Category:

Москва. Октябрь 1698 года






Первая расправа 10 Октября 1698 года.

        Его Царское Величество, как-бы желая снова твердо упрочить за собою верховную власть над жизнию и смертию, оспариваемую у него мятежниками, пригласил на это проявление своего карающего Правосудия всех Послов иностранных Государей. За жилищами солдат в Преображенском простирается обширное поле; оно обращено на полдень и возвышенно, причем одна часть его заканчивается холмом. Это место назначено для казней; здесь-же обезображенныя головы казненных остаются после смерти пригвожденными к позорным кольям в знак поругания за совершенное злодеяние. Тут происходила первая сцена трагедии; всех иностранцев, которые собрались на зрелище, не допускали подойти близко; целый полк гвардейцев выстроен был рядами и под оружием; немного далее, где самая площадь заканчивалась некоторым возвышением, толпилось кучками и кружками много собравшихся Mocковитов. Мне сопутствовал тогда один Немец, главный Начальник Стражи; Московское платье скрывало его происхождение, к этому присоединялась уверенность в правах своей должности и тем большая свобода, что, находясь на службе его Величества, он мог принимать участие в преимуществах Московитов. Он вмешался в собравшуюся толпу Московитов и, вернувшись оттуда, сообщил, что тут-же благороднейшая в Mocкoвии десница снесла секирою пять мятежных голов. Жилища солдат в Преображенском разсекает протекающая там река Яуза; на другой стороне ея на небольших Mocкoвитcкиx тележках (которыя они называют Извощичьи — Sbosek) были посажены сто виновных, ожидавших своей очереди казни. Сколько было виновных, столько-же тележек и столько караульных солдат; священников для напутствия осужденных видно не было, как будто бы преступники были недостойны этого подвига благочестия; все-же каждый держал в руках зажженную восковую свечу, чтобы не умереть без света и креста. Горький плач жен усиливал для них страх предстоящей смерти; отовсюду вокруг толпы несчастных слышны были стоны и вопли. Мать рыдала по своем сыне, дочь оплакивала судьбу Отца, несчастная супруга стенала об участи своего мужа; у других последния слезы вызывались различными узами крови и свойства. А когда быстрые кони увлекали осужденных на самое место казни, то плач женщин усиливался, переходя в громкие рыдания и вопли; оне пытались гнаться за осужденными, при этом скорбь вызывала у них разныя причитания, примерно такия (нacкoлькo я мог понять из перевода других): „зачем так внезапно тебя отрывают от меня? зачем ты меня покидаешь? стало быть, мне нельзя дать тебе последний поцелуй? зачем мне запрещают проститься с тобой?" Такими жалобами провожали оне своих друзей, не имея возможности догнать их. Из поместья Воеводы Шеина были приведены на смерть еще сто тридцать стрельцов. По обеим сторонам всех городских ворот было воздвигнуто по две виселицы, и каждая предназначалась в тот день для шести бунтовщиков. Когда все выведены были на места казни, и каждая шестерка распределена была по каждой из двух виселиц, его Царское Величество в зеленом Польском кафтане прибыл в сопровождении многих знатных Московитов к воротам, где по указу его Царскаго Величества остановился в собственной карете Господин Цесарский Посол с Представителями Польши и Дании. В непосредственной близости их находился Генерал Лефорт с Генералом Начальником Стражи де-Карлович, провожавшим из Польши его Царское Величество; их окружало много других иностранцев, толпившихся в перемежку с Московитами у ворот. Тогда началось объявление приговора; Царь предложил всем внимательно усвоить его содержание. Для стольких виновных не хватило палачей; на помощь им явились некоторые из Офицеров, вынужденные к тому Царским приказом. Обвиненные не были ни связаны, ни скованы. К обуви у них привешены были колодки, которыя взаимным столкновением мешали скорости ног, но тем не менее не препятствовали их обычной деятельности. Добровольными усилиями взбирались они по лестницам к перекладине и, осенив себя на четыре стороны света крестным знамением, сами себе закрывали полотном глаза и лицо (таков обычай у этого народа). Очень многие, надев петлю на шею, стремглав бросались с подмостков, желая ускорить свой конец повешением; всего насчитали двести тридцать человек, которые искупили свой позор петлей и повешением.

Вторая расправа 13 Октября 1698 года.

        Хотя все участники мятежа были присуждены к смертной казни, однако его Царское Величество не пожелал выходить за пределы строгости, особенно в применении к тем многим, в пользу которых говорила незрелость их возраста и суждения, и про которых можно было сказать, что они скорее заблудились, чем прегрешили. Для таких преступников смертная казнь заменена была другим телесным наказанием, именно у них были отрезаны уши и ноздри, и они должны были влачить позорную жизнь не в недрах царства, как прежде, а в различных варварских местах на границах Московии. В этот день были наказаны вышеупомянутым способом пятьсот человек, которые затем были сосланы.

Третья расправа 17 Октября 1698 года.

        Сегодня только шесть человек были обезглавлены топором; они были счастливее прочих, если только достойный род смерти может быть обращен во славу казненным.

Четвертая расправа 21 Октября 1698 года.

        Чтобы доказать всем святыню и неприкосновенность стен города, которыя Стрельцы замышляли осквернить насильственным переходом через них, во всех бойницах стен, в частях, соседних с воротами, вставлены были бревна, и на каждом из них было повешено по два бунтовщика. В сегодняшний день от такой смерти погибло свыше двух сот человек. Ни один почти город не будет огражден столькими кольями, сколько караульных Стрельцов дала Москве виселица.

Пятая расправа 23 Октября 1698 года.

        Она была вполне похожа на предыдущую. Снова несколько сот человек повешены были у городской стены (вторую называют белой), причем на каждой из двух виселиц, служивших при первой расправе, было вздернуто по четыре Стрельца.

Шестая расправа 27 Октября 1698 года.

        Она сильно разнится от предшествующих. Способ ея исполнения был вполне различный и почти невероятный. Триста тридцать человек были выведены вместе зараз для смерноноснаго удара секирою и обагрили всю равнину хотя и гражданской, но преступной кровью. Все Бояре, Сенаторы царства, Думные и Дьяки, принимавшие участие в соборе (concilio), устроенном против мятежных Стрельцов, были по Царскому указу позваны в Преображенское, где им приказано было нести службу палача. Всякий, приступая с дрожащими руками к новой и необычной должности, старался нанести верный удар; неудачнее всех действовал тот Боярин, который, промахнувшись, вместо шеи вонзил меч в спину и, разрубив таким образом Стрельца почти пополам, усилил бы его страдания до невыносимости, но Алексашка более удачно перерубил шею у несчестнаго осужденнаго.
        Князь Ромодановский, власти котораго были подчинены до мятежа эти четыре полка в тех видах, чтобы он наблюдал на границах за Польскими смутами, обезглавил по приказу из каждого полка по одному. Впрочем, к каждому из Бояр подводили по одному Стрельцу, чтобы те отрубали им голову; сам Царь, сидя в кресле, смотрел на всю трагедию.

Седьмая расправа 27 Октября 1698 г.

        Это было наказание Попов, конечно тех, которые, обнося иконы и желая привлечь чернь на сторону Стрельцов, призывали в обычных богослужениях у алтаря помощь Божию на успех нечестиваго замысла. Судья избрал местом казни обширную площадь перед храмом Св. Троицы (он главный в Москве). В качестве заслуженной награды за столько тысяч Крестных знамений и благословений, дарованных мятежному отряду, Попов ожидал позорный крест. Петлю несчастному готовил и набрасывал придворный шут, одетый в поповское одеяние, так как считалось греховным предавать Попа в pyки палача. Второму Попу один Думный отрубил голову топором и положил труп на позорное колесо; и доселе еще колесо и виселица, находящияся в непосредственной близости от святаго храма, являют всем туда входящим свое преступное бремя и открыто говорят об огромной тяжести злодеяния.
        Его Царское Величество смотрел из колымаги, когда Попов вели на казнь, и обратился с краткой речью о злом умысле Попов к народу, стоявшему вокруг большою толпою; к этому прибавил он и угрозу, чтобы никто из Попов не дерзал затем молиться Богу с подобными намерениями. Немного раньше казни Попов два брата бунтовщики были колесованы живыми перед Кремлевским Замком, причем у них были перебиты голени и конечности, а двадцать других мятежников лежали бездыханными вокруг колес, будучи обезглавлены топором. Два колесованные брата смотрели на третьяго, находившагося среди этих трупов. Их горестным стенаниям и воплям может вполне поверить только тот, кто раньше взвесит хорошенько в душе всю силу их мук и болей. Я видел переломанныя ноги, крепчайшими узлами привязанныя к колесу, так что при соединении стольких страданий самым сильным я признал бы то, что осужденные не могли никоим образом пошевелиться. Жалобные крики их несколько тронули душу проезжавшаго мимо Царя: он сам подошел к колесам и обещал виновным более скорую смерть, а затем даже безнаказанность, если они откровенно признаются. Но те, став гораздо более упорными на колесе, не давали никакого другого ответа, как только, что они ни в чем не признаются и уже почти искупили свою вину; поэтому Царь предоставил их борьбе со смертью и поспешил к Ново-Девичьему монастырю. Перед этим только что названным монастырем были воздвигнуты тридцать виселиц, образовавших фигуру квадрата, на которых повышены были двести тридцать стрельцов, а трое более главных, которые собирались подать Софье свою просьбу об управлении ею царством, были повешены держащими в руках просьбы и притом так близко к самым окнам Софьиной спальни, что Софья легко могла достать повешенных рукою. Вероятно, это было сделано для того, чтобы всячески усилить у Софьи угрызения совести, и, как я полагаю, это же побудило ее надеть монашеское платье и перейти в лучшее положение в жизни.

Последняя расправа 31 Октября 1698 года.

        У Kpeмлeвcкaгo Замка снова двое были колесованы живыми, причем у них были перебиты голени и оконечности. Весь вечер и последующую ночь томились несчастные с невыносимыми терзаниями среди жесточайших мук и издавая ужасные вопли. Один, и притом младший возрастом, прожил до полудня другого дня для более продолжительных мучений. Царь как раз обедал тогда у Боярина Льва Кирилловича Нарышкина в присутствии всех Представителей и Царских Министров. Всеобщия просьбы, умышленно чередуясь одна с другой, сломили наконец продолжительное сопротивление Государя, и он позволил пулею отнять жизнь и чувства у находившагося еще в живых преступника, возложив это поручение на известнаго при своем дворе Гаврилу.
        Для остальных бунтовщиков, все еще содержавшихся под караулом в окрестных местностях, местом казни было место их заключения. Иначе можно было опасаться, что, если всех привести сюда и предать палачу в одном месте, то такая бойня людей будет отзывать тиранством, особенно тогда, когда граждане, устрашенные столькими печальными зрелищами гибели товарищей, начинали опасаться всевозможных строгостей со стороны Государя.
        Его Царское Величество, принимая во внимание ежедневныя бедствия, которым он доселе подвергался, не чувствуя себя в безопасности и с трудом избегая многочисленных покушений, должен был всегда опасаться злых умыслов со стороны Стрельцов, а потому вполне справедливо решил не терпеть ни одного Стрельца в своем Царстве, сослав их в отдаленныя пограничныя местности Московии и уничтожив самое название Стрельца. Им была предоставлена возможность отправлять, с позволения Воеводы, частную службу в Провинциях, если они выразят намерение навсегда отказаться от военной службы. И они были отнюдь не свободны от вины, ибо офицеры, которые стояли в этом году на страже вблизи Азовской крепости с целью помешать набегам врагов, доносили, что они никогда не чувствовали себя в безопасности со стороны Стрельцов и с часу на час ожидали взрыва их жecтoкaгo вероломства. Это внушало несомненную уверенность, что Стрельцы были отнюдь не надежны и, имея в виду исход неудачнаго возстания, тревожились о своей участи. Все Жены Стрельцов получили приказание удалиться из окрестностей Москвы, неся таким образом наказание за позорное деяние мужей. Указом запрещено под страхом смертной казни удерживать которую нибудь из них или доставлять ей тайно убежище, за исключением тех случаев, если кто пожелает послать их в свои поместья вон из Москвы и держать там в услужении.


Источник: Дневник путешествия в Московию Преславнаго и Вельможнаго Господина Игнатия Христофора знатнаго господина де Гвариете и Рале Священной Римской Империи и Королевства Венгерскаго Кавалера, Священнаго Цесарскаго Величества Советника Надворно-Военнаго от Августейшаго и Непобедимейшаго Римскаго Императора Леопольда I к Пресветлейшему и Державнейшему Царю и Великому Князю Московии Петру Алексеевичу Чрезвычайного Посла веденный Иоанном Георгом Корбом, в то время секретарем Цесарского Посольства. Прибавлено сжатое и точное описание Возвращения Его Царскаго Величества из Европейских Стран в собственные пределы, опаснаго Мятежа Стрельцов и произведеннаго против них приговора с воспоследовавшей кровавой Расправой, а также выдающихся черт из быта Московии и т.д.
По русскому изданию 1906 года.


Tags: 1698 год, москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment