Лобготт Пипзам (lobgott) wrote,
Лобготт Пипзам
lobgott

Categories:

Реклам-конструктор











А. М. Родченко (из рукописи «Работа с Маяковским», запись 1920 года):
          2 октября 1920 года на 19-й Государственной выставке я выставил 57 работ. Выставка открылась в «Салоне» на Большой Дмитровке, на вернисаже был Маяковский. Он подошел ко мне просто и сказал: «Идем, с тобой хочет познакомиться Лиля Юрьевна Брик».
          Я подошел и познакомился.
          Это было первое знакомство с Маяковским.
          Лиля Юрьевна обошла всю выставку и ушла с Маяковским.
          С тех пор я начал ходить на Водопьяный переулок на Мясницкой, отсюда же началось знакомство с Асеевым и другими.
          Меня Маяковский с первого раза звал «старик», а я его Володя; он был моложе меня всего на два года.



А. М. Родченко (из рукописи «Работа с Маяковским», запись 1923 года):
          Володя написал «Про это» — первый раз он читал поэму на Водопьяном. Комната была голубая и пятиугольная из-за камина — стол, кровать Лили Юрьевны и рояль. Так как всегда была масса народу и некоторые садились на кровать, то я сделал табличку — «Никто не садится на кровать». Кроме того, я сделал фонарь для лампы из фанеры и кальки.
          Лилечка полулежала на кровати, а Володя стоял и читал.
          Были А. В. Луначарский, Николай Асеев, остальных не помню.
          Читал Володя с необычайным подъемом, Лиля Юрьевна, очень довольная, улыбалась.
          После чтения было небольшое обсуждение. Анатолий Васильевич высказался одобрительно.
          Я начал фотомонтажи для «Про это». Лилю Юрьевну и Володю снимал для них Штеренберг, а я еще тогда не снимал.
          Я начал делать фотомонтаж для журнала «Кинофот», также в плакатах к фильмам Вертова «Шестая [часть] мира» и «Киноглаз», Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин», для «Молодой гвардии», «Спутника коммуниста» и т. д., поэтому Володя захотел, чтобы и «Про это» сделал я.
          Я сделал обложку и 11 монтажей.









          Тогда же начал работать по рекламе для общества «Добролет», сделал значки и плакат «Тот не гражданин СССР, кто «Добролета» не акционер».
          Как-то вечером мы сидели на Тверском бульваре в павильоне — Володя, Асеев и я. Они стали смеяться над этими стихами «Добролета», зная, что я делал этот плакат, и предполагая, что эти стихи какого-нибудь плохого поэта. Я обиделся и стал их ругать за то, что они не пишут текста к рекламам, а что этот стих мой и получился он случайно, я просто сократил и переставил данный мне текст. Он был такой: «Тот не гражданин СССР, кто не состоит акционером «Добролета».









          Не знаю, это ли дало толчок, или Маяковский уже собирался, а потому и заметил плакат, но только вскоре он предложил мне делать рекламы — для ГУМа: «Английский табак», «Голландское масло», «Отделение для мужчин», «Отделение для женщин», «Приезжий», «Часы Мозера» (1923 год).
          Началась наша совместная работа. Марка была такая: «Реклам-конструктор МАЯКОВСКИЙ-РОДЧЕНКО».





А. М. Родченко (из рукописи «Работа с Маяковским», запись 1923 года):
          Первыми плакатами, сделанными с Володей, были:
          «Нет места сомнению и думе —
          Все для женщин только в ГУМе».
          «Приезжий с дач, из городов и сел,
          Нечего в поисках трепать подошвы —
          сразу В ГУМе найдешь все
          Аккуратно, быстро и дешево!»
          «Самый деловой, аккуратный самый,
          В ГУМе обзаведись Мозеровскими часами».
          Тексты, написанные Маяковским на разных клочках бумаги, писались на рояле в Водопьяном.
          Я приходил к Брикам на Водопьяный переулок (это было рядом со мной) и ждал, пока Володя, стоя у рояля, писал тексты. Иногда он прохаживался по комнате, отбивая такт рукой, снова наклонялся над роялем и записывал.











А. М. Родченко (из рукописи «Работа с Маяковским», запись 1924 года):
          Работа над советской рекламой — создание нашей новой рекламы — шла на полный ход.
          К этому делу Володя относился очень серьезно. Он даже составлял расценки всяких рекламных работ. Эти расценки утвердили. В них все было тарифицировано: текст, эскиз, художественное исполнение. Я сделал альбом наших работ для показа заказчикам.
          Утром он ходил и принимал заказы или сдавал, брал цифровой и тематический материал. Часто это было большое количество отчетов, скучных книг, которые он прочитывал и выписывал цифры, темы и прочее.
          Вечером, часов в 7, в 8 я приходил. Иногда он еще дописывал тексты при мне, иногда они уже были готовы.
          Текст был с рисунком, который он не мог не сделать, хотя каждый раз говорил что «вот это я нарисовал, но тебе, конечно, не нужно, это я так, для ясности».
          Он знал, что я не использовал его рисунки по той причине, что они были сатирические, в стиле лубка.
          После определения размеров и назначения работы я шел домой, где немедленно садился за эскизы. Приходили ребята — студенты из Вхутемаса Жигунов, Быков, Соболев и другие и, расположившись у меня в мастерской, принимались за исполнение. Я же делал следующие эскизы, следил за исполнением, выполнял сам ответственные куски, намечал пропорции.
          Это был ажиотаж, чтобы продвинуть новую рекламу всюду.
          Вся Москва украсилась нашей продукцией...
          Вывески Моссельпрома...
          Все киоски наши...
          Вывески Госиздата —
          «Черное, красное, золотое»...
          Резионотрест
          ГУМ
          «ОГОНЕК»
          Чаеуправление
          Было сделано до 50 плакатов, до сотни вывесок, упаковок, оберток, световых реклам, рекламных столбов, иллюстраций в журналах и газетах.
          Об одной этой работе, продолжавшейся в течение нескольких лет, можно написать отдельную книжку, что я и думаю сделать, если эта окажется удачной.
          Володя вечером и сам рисовал рекламные лубки, плакаты.
          Вот записка:
          «Родченко
          Приходи ко мне сейчас же с инструментом для черчения. Немедленно
          В. Маяковский».
          Придешь, оказывается, ему нужно написать текст или вычертить что-нибудь. Он не любил чертить и вымерять. Он любил все делать от руки. Все сразу нарисует карандашом, без помарок и после все обведет тушью и уже потом раскрашивает.
          Видно было, что дается это ему легко и работать ему приятно, и он делался ласковым и нежным.
          Работали иногда засветло. Утром, в 11, я уже нес плакаты Володе или он заходил за ними... Вечером повторение того же, иногда и переделка.
          Сдавал работу обычно сам Володя, я был с ним только два раза. Во-первых, потому, что и заказы получать и сдавать он умел, во-вторых, мне было некогда, работа моя была трудоемкая.
          Вспоминаю, как он сдавал плакаты в Чаеуправление. Среди плакатов один «застрял», то есть вызывал у кого-то сомнения. Кто-то говорил: «Почему нет косы у китайца?» На плакате китаец был нарисован прямо в фас, с поднятыми руками, жонглирующий на ходу цыбиками чая.
          Володя отвечает: «Коса есть, но она сзади, если повернуть его спиной, коса будет видна».
          Другой спрашивает: «А почему цыбики держатся так в воздухе, это не реально...»
          Володя: «Ну известно, китайцы фокусники». Смех...
          Плакат принят.
          Работы все прибавлялось, и я от бессонных ночей свалился, заболел малокровием и нервным расстройством, пришлось сократить работу. Володя привлек тогда Левина и Лавинского и многое стал делать сам.























В ТАРИФНО-НОРМИРОВОЧНЫЙ ОТДЕЛ СЕКЦИИ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА МОСКОВСКОГО ГУБЕРНСКОГО СОЮЗА РАБОТНИКОВ ИСКУССТВА [Москва, 15 мая 1924 года]

Заявление
          Мы, группа «Лефа», выполняем всякую индустриально-художественную работу для многих различных государственных и общественных учреждений. Несмотря на однородность работы и на возможность единой твердой расценки приходится каждый раз заново вести тарифные споры с людьми, зачастую не имеющими никакого понятия о характере и размере оплаты художественного труда.
          Ввиду этого просим обсудить и утвердить, исходя из действующего тарифа, твердую расценку на некоторые основные виды нашего искусства. Эта расценка, во-первых, защищает художника от случайностей вкуса работодателя и избавляет художника от лишней и унизительной торговли, а во-вторых, гарантирует учреждению правильность требуемой художником платы.
Вл. Маяковский. 15/V-24 г.
Ант. Лавинский. 15/V-24 г.
Родченко. 20.V.24 г.













В Мосполиграф
от В. Маяковского [Москва, не позднее второй половины ноября 1923 года]
Агит. реклам. Тов. Полякову

Записка об «Универсальной рекламе»
          Наряду с другими торговыми учреждениями и торготдел Мосполиграфа ведет рекламную работу. Реклама госорганов, конечно, должна носить главным образом агитационное значение, пропаганду выгоды для широких потребительских кругов именно государственной промышленности. Но Мосполиграфу нужна и чистая реклама, т. к. именно в этой области имеется наличие некоторой нэповской конкуренции. Ведомая до сих пор Мосполиграфом рекламная работа не достигает цели: рекламная работа ведется вразброд, не фиксируя внимание какими-либо общими лозунговыми, или общими изобразительными, навязчивыми формами, однообразна (исключительно печатание в журналах), скучна, неинтересна читающему и, конечно, дорога (считая стоимость журнальной страницы в среднем сорок черв[онцев]).
          Мною предлагается Мосполиграфу «Универсальная реклама»: 15 отдельных иллюстраций-плакатов*, сделанные на веселый рекламный текст. При относительно большой затрате на эту рекламу сейчас (около 150–160 червонцев) она должна дать в будущем экономию и прямую выгоду.
          1. Реклама универсальна: a) используется плакатом любого формата и размера, b) клише для газет и журналов любого вида, c) печатается на блокнотах и тетрадях, d) делается этикетками для бутылей чернила и клея, e) фотографируется для волшебного фонаря (демонстрация в кино и театрах).
          2. Реклама вечна, так как, состоя из отдельных плакатиков, она в случае новой рекламной линии обновляется простой переменой того или иного рисунка к двустишию.
          3. Реклама наиболее действенна, так как легко запоминается и фиксирует внимание на постоянной форме.
          Эта реклама дает экономию, уменьшая размер и количество объявлений за счет качества, и должна дать доход, сама собой являясь интересной демонстрацией для заказчиков объявлений на фонарях, получаемых Мосполиграфом из Германии.









А. М. Родченко «Записная книжка ЛЕФа» (опубликовано в 1927 году а журнале «Новый ЛЕФ»)
          Работая в Добролете больше года, я делал плакаты и прочее. Люди там занятые, с искусством не возятся, — дело у них новое, интересное.
          Плакаты мои им нравятся. Ко мне привыкли, фамилию мою не помнят, а в лицо знают.
          Я тоже об искусстве с ними не говорю, словами не агитирую, работаю и работаю. Все идет хорошо.
          Вот открывается Всероссийская выставка. Добролет организует рекламные 20-минутные агитполеты.
          Зовет меня инженер Лазаревич, интеллигентный такой, в пенсне и пиджак с золотыми пуговицами, и говорит мне:
          — Сделайте мне, товарищ художник, футуристический плакат о полетах.
          Я искренне сделал непонимающее лицо. А он мне:
          — Ну как вам это объяснить, ну со сдвигом, понимаете, — конечно, только не очень.
          Но я не понимал и спросил, а какие же мои плакаты? Вот на стене. Он говорит: ваши — реалистические. Тогда я все понял и сказал:
          — Нет, товарищ Лазаревич, я футуристических плакатов делать не умею.
          Ну и заказали какому-то правому художнику «под футуризм».
          После тов. Лазаревич узнал, в чем дело, — одна машинистка, объяснила.
          Врагом сделался.



Дзига Вертов — Голендеру (1924 год, Москва):

          Уважаемый тов. Голендер,
          Сговоритесь, пожалуйста, с тов. Родченко о кинорекламе (афиша, конструкция на автомобиле, реклама в газете и др.).
          Дзига Вертов.



В. В. Маяковский
Агитация и реклама (Журнал «Товарищ Терентий», 1923 год)

          Мы знаем прекрасно силу агитации. В каждой военной победе, в каждой хозяйственной удаче на 9/10 сказывается уменье и сила нашей агитации.
          Буржуазия знает силу рекламы. Реклама – промышленная, торговая агитация. Ни одно, даже самое верное дело не двигается без рекламы. Это оружие, поражающее конкуренцию.
          Наша агитация выросла в подполье; до нэпа, до прорыва блокады нам не приходилось конкурировать.
          Мы идеализировали методы агитации. Мы забросили рекламу, относясь пренебрежительно к этой «буржуазной штучке».
          При нэпе надо пользоваться для популяризации государственных, пролетарских организаций, контор, продуктов всеми оружиями, пользуемыми врагами, в том числе и рекламой.
          Здесь еще мы щенки. Надо поучиться.
          Официально мы уже за рекламу взялись, редкое учреждение не помещает объявлений, не выпускает листовок и т. д.
          Но до чего это неумело.
          Вот передо мной случайный клочок объявлений из «Известий»:
«Московское коммунальное хозяйство извещает…»
«Правление треста «Обновленное волокно» объявляет…»
«Уполномоченный доводит до сведения…»
«Правление «Боркомбинат» извещает», и т. д. и т. д. до бесконечности.
          Какая канцелярщина – извещает, доводит до сведения, объявляет!
          Кто ж на эти призывы пойдет?!
          Надо звать, надо рекламировать, чтоб калеки немедленно исцелялись и бежали покупать, торговать, смотреть!
          Вспоминается европейская реклама. Напр., какая-то фирма рекламирует замечательные резины для подтяжек: в Ганновере человек торопится на берлинский поезд и не заметил, как в вокзальной уборной зацепился за гвоздь подтяжками. Доехал до Берлина, вылез, – бац, и он опять в Ганновере, его притянули обратно подтяжки.
          Вот это реклама! Такую не забудешь.
          Обычно думают, что надо рекламировать только дрянь – хорошая вещь и так пойдет.
          Это самое неверное мнение.
          Реклама – это имя вещи. Как хороший художник создает себе имя, так создает себе имя и вещь. Увидев на обложке журнала «знаменитое» имя, останавливаются купить. Будь та же вещь без фамилии на обложке, сотни рассеянных просто прошли бы мимо.
          Реклама должна напоминать бесконечно о каждой, даже чудесной вещи.
          Даже «Правда», конечно, не нуждающаяся ни в каких рекомендациях, рекламирует себя все-таки: «Каждый рабочий должен читать свою газету» и т. д. На первой странице «Правды» – ежедневная реклама – объявление о журнале «Прожектор».
          Конечно, реклама не исчерпывается объявлениями. Объявления – простейший вид. Реклама должна быть разнообразием, выдумкой.
          К Всероссийской с.-х. выставке в Москве выйдет под редакцией т. Брик специальная книга о рекламе, первая в РСФСР.
          Мы не должны оставить это оружие, эту агитацию торговли в руках нэпача, в руках буржуа-иностранца. В СССР всё должно работать на пролетарское благо. Думайте о рекламе!





Л. А. Кассиль
Талант, не страшившийся будней (1961 год)
          Трудно представить себе Москву двадцатых годов без стихов Маяковского и плакатов Родченко, прочно вписавшихся в городской пейзаж того времени, отразивших передовые вкусы и стремления людей той поры и по-своему на каждом шагу напоминавших нам о требованиях новой эпохи, нового, дерзновенно утверждавшегося быта и строя нашей жизни.
          Я помню ошеломляющее впечатление, которое произвела на меня и моих сверстников, приехавших, как и я, из далекой провинции в Москву на учение, встреча с тогдашней Москвой, где, как бы перечеркивая старомодно-аляповатые вывески торгашей-нэпманов, над фронтонами зданий, на стенах домов, над лесами и заборами, за которыми поднимались этажи строек, властно призывали к себе наше внимание строго скомпонованные плакаты, щиты реклам, транспаранты с синими, красными, черными, белыми буквами, с цветными стрелами, квадратами, кругами. Рекламы эти, лишенные привычных завитушек и бутафории, простые, емкие и выразительные, славили «Моссельпром», само название которого было в ту пору еще новинкой, призывали уважать и приобретать товары с прилавков государственной торговли, ведшей наступление на частников, вносили какой-то желанный нам искомый распорядок в крикливую, бесшабашную сумятицу и муть, наволакиваемую в уличный пейзаж столицы нэпом. Мы тогда чувствовали, что эти строки Маяковского, уверенно вышедшие на улицы и площади Москвы, в конструктивной органичности слились с плакатами, где все говорило о призывной прямоте обращения к нам и врастало в перестраивающийся быт и придавало ему победную определенность. Мы уже тогда все знали наизусть, хотя и не подписанные автором, строки и строфы Маяковского: «Нигде кроме, как в Моссельпроме», «Лучше сосок не было и нет, готов сосать до старости лет», «Папиросы «Червонец» хороши на вкус, крепки, как крепок червонный курс», «От игр от этих стихают дети. Без этих игр ребенок — тигр». Но мало кто из нас знал, что эти на улице заученные веселые, приманчивые, как бы кричавшие на всю Москву строки обрели наглядное, зримое выражение благодаря труду и таланту замечательного художника Александра Михайловича Родченко. Между тем это был один из влиятельнейших и наиболее ярких мастеров в изобразительном искусстве молодой Советской страны.

В. Ф. Степанова (запись 1923 года):
          Реклама для Моссельпрома.
          «Только один телефонный звонок — и ужин прибежит со всех ног» (стихи Маяковского).
          Не вышло.
          Примечание: «Все ужины и обеды сожжены в Моссельпроме, так как им влетело за буржуазные наклонности».



В. Ф. Степанова (запись 1928 года):
          Про Родченко думают — халтурщик, деньги зашибает, а Родченко четыре года штанов себе сшить не может...
          Говорит: «Вот уже скоро сорок лет, а будто двадцать, все еще «молодой, начинающий» и профессии себе не выбрал...»






Tags: маяковский владимир владимирович, москва, реклама, родченко александр михайлович
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments